mamonino (mamonino) wrote,
mamonino
mamonino

Categories:

ИСТОРИЯ, ДОСТОЙНАЯ ФИЛЬМА...

61465067

 Любопытная история связана с этим портретом, — сказал мне старый знакомый, научный сотрудник музея и прекрасный знаток "давно минувших дней". — Только, к сожалению, мало кому известная...

Этот небольшой портрет очень красивой девушки, в овальной рамке красного дерева, и сегодня можно увидеть в одном из залов историко-краеведческого музея Приозерска. Интересный экспонат был подарен музею правнуком бывшего солдата Кексгольмского полка Михаила Мамкина. Редкий посетитель не обратит на него внимание, и автор этих строк, разумеется, не был исключением.
И вот я в научной части музея, листаю старые документы и уношусь в те годы, когда Приозерск назывался Корелой, а под стенами ее крепости на Спасском острове тяжелые мечи новгородской ковки врубались в шведские панцири. В шорохе переворачиваемых страниц слышу я барабанный бой гренадерских полков Петра I, идущих на штурм “праотечественной” крепости, что была когда-то взята иноземцами “на шпагу” и сменила свое исконное имя Корела на Кексгольм. Прошло еще 100 лет до памятного 1710 года, когда вновь взвился над этими приземистыми башнями русский штандарт и трофейными латами победители обили южные ворота крепости. Тогда же и повелел император из восьми колков, отличившихся в этом сражении, взять по лучшей роте, а из рот этих сформировать новый полк — Кексгольмский.
Славна и примечательна история кексгольмских гренадер. Дрались они при Гангуте и Гренгаме, ходили против шаха персидского на Дербент и прорывались через Перекоп в самую столицу Крымского ханства — Бахчисарай. Били кексгольмцы пруссаков Фридриха II при Гросс-Егерсдорфе и Семилетнюю войну закончили в Берлине. Чесма, Бородино, Малоярославец, Бауцен, битва народов при Лейпциге вписаны золотыми буквами в боевую летопись этого полка. А когда на Балканах поднялись болгары против турецкого засилья, то в составе русской армии, пришедшей на помощь своим славянским братьям, были и кексгольмцы.
Во время этого похода 12 января 1878 года рядовой Кексгольмского полка Михаил Мамкин заметил близ дороги темный шевелящийся комочек у потухшего костра и вышел из колонны. На снегу лежала плохо одетая двухлетняя полузамерзшая девочка. Гренадер завернул ее в снятый с себя тулуп и посадил на одну из повозок полкового обоза. На первом же привале офицеры попытались узнать, кто она, где ее родители, но выяснили мало: девочка знала только свое имя — Айше. Несчастная была давно не мыта, просила еды и воды... Турчанку-найденыша решили взять с собой. Полковой портной обрядил ее в мужскую одежду, перешитую из солдатского обмундирования, и только когда после окончания войны полк вернулся в Россию, полковые дамы сшили ей девчоночье платьице. По просьбе солдат офицерское собрание постановило: Айше в приют не отдавать, а содержать в полку. За счет полка вырастить, выучить и воспитать...
Так появилась у кексгольмских гренадер общая дочь. Ей дали русское имя — Маша и отчество — Константиновна. Константин — так звали одного из офицеров, что принял в ее судьбе особенно горячее участие. Что же касается фамилии, то тут лукаво не мудрствовали: раз дочь полка, значит, и быть ей Марией Константиновной Кексгольмской. Особое внимание уделял ей солдат Михаил Мамкин. Не проходило и дня, чтобы он не приносил ей кусочек сахара или какую-нибудь игрушку-самоделку. Вскоре командир полка заметил, что девочка, теперь уже понимавшая многие русские слова, стала произносить их с явно “солдатским акцентом”. Пришлось ограничить доступ солдат в круг общения ребенка. Теперь Маша играла, пела и танцевала в основном с детьми поручика Константина Суханова, жена, дочь и сын которого приехали из Петербурга. Вместе с его дочерью Маша и училась на дому. Училась с желанием, охотно и с интересом.
Шли годы. Воспитываясь в семьях офицеров, постоянно находясь среди солдат, она к любому мужчине, одетому в знакомую форму, относилась как к отцу родному. И полк отвечал ей действительно отеческой любовью. В те годы, как известно, родители заранее заботились о приданом своей дочери. И полк о своей не забывал. Офицеры регулярно вносили на ее имя в банк отчисления из жалования, часто довольно значительные для того времени, не жалели своих солдатских медяков и нижние чины. Кстати, командир полка лично контролировал процесс воспитания общей любимицы, и ничто так строго не наказывалось, как скверное слово, или (не дай Бог!), появление при ней в состоянии алкогольного опьянения... Не может не вызвать улыбки и традиция офицеров-кексгольмцев — из всякого карточного выигрыша выделять в пользу Маши определенную сумму. А когда полк определил ее в Петербургский институт благородных девиц (командир имел звание полковника и происходил из знатного дворянского рода, что давало право, как отчиму, зачислить дочь в число воспитанниц института), то ее отметки ежемесячно вывешивались в полку для всеобщего родительского сведения. Институтское начальство в одном из рождественских писем в полк хвалило воспитанницу Кексгольмскую за успехи в учебе и примерное поведение. В письме также сообщалось, что в шалостях подружек она участия не принимает, говоря: “Вам все равно, а за меня будет краснеть весь полк”.
После выпуска из института в 1891 году Мария снова вернулась в полк и стала полноправным членом семьи бывшего командира кексгольмцев генерала Панютина. Вскоре познакомилась она с корнетом Изюмского полка Александром Шмелевым, и он предложил ей руку и сердце. После того, как полк убедился, что его дочь отвечает Александру взаимностью, а сам он является состоятельным, достойным и храбрым офицером, “с согласия господ офицеров и нижних чинов”, был дан бал в честь их помолвки. Много было сказано в тот день добрых слов в адрес Марии, не были забыты и те, кто спас ей жизнь, и в первую очередь солдат Михаил Мамкин — ее крестный отец. “Вот в каких широких пределах заключается глубина русской души, — сказал в своей речи во время помолвки генерал-майор Пузыревский. — С одной стороны полное самопожертвование, беззаветная храбрость, готовность положить жизнь за Отечество, а с другой — милосердие и любовь к ближнему”.
24 ноября 1895 года сыграли свадьбу. Все кексгольмцы, служившие в полку с 1878 года, получили на нее приглашение. Более двухсот поздравительных телеграмм поступило в этот день от отставных гренадер, в том числе и от Михаила Мамкина. В свою очередь, дочь полка послала старому солдату самые теплые слова благодарности, крупную сумму денег и этот портрет, что стал теперь музейным экспонатом. К сожалению, о ее дальнейшей судьбе мы имеем лишь отрывочные сведения... В те далекие от нас дни в местной газете появилось стихотворение одного из офицеров кексгольмского полка:
Русь, ты героями богата,
но воин твой хранит
в крови
и доблесть дивную
солдата,
и чувство правды и любви.
Почтит теперь весь мир обширный,
и не забудется века
среди боев тот подвиг мирный
сынов Кексгольмского полка.
Такова история небольшого портрета. История, в сущности, простая. Но когда всматриваешься в темные глаза девушки, глядящие на нас из овальной рамы, невольно думаешь о том великом чувстве человеколюбия, которое свойственно русскому солдату. О том самом чувстве, позволившем в крепкий мороз снять с себя тулуп и закутать в него маленькую Айше. И, как напоминание об этом потомкам, стоит в Берлине на гранитном пьедестале воин-освободитель Европы от фашизма, русский правнук солдата Мамкина, прижимая детскую головку к сердцу под бронзовой гимнастеркой.
Виктор Ягодкин
Из другого источника чуть больше информации:
В пользу Марии удерживался 1% офицерского жалования, 10% с Высочайших пожалований полку, 10 копеек с каждой карточной игры и, после общей просьбы всех нижних чинов, 1 копейка с каждого солдатского жалования. Таким образом для Марии Константиновны составился неплохой капитал. Девочке покровительствовала шеф полка императрица Мария, которая позаботилась о ее образовании.
Когда пришло время выходить замуж, кандидатуру жениха обсуждало офицерское собрание полка. Им стал корнет Изюмского драгунского полка Александр Шлеммер. Поздравительных открыток пришло около 300. В их числе была открытка от того самого солдата, который и подобрал Марию, когда она была малюткой и гибла от голода и холода. Полк подарил своей воспитаннице роскошный сервис с гербом полка и 12 тысяч приданного, которое накопилось к этому времени. На свадьбе присутствовал генерал-адъютант Гурко, флигель-адъютант Франца-Иосифа, нового шефа Кексгольмского полка, который прислал невесте браслет. Браслетом же одарила невесту императрица Мария Федоровна. Умерла Мария Константиновна Шлеммер в годы гражданской войны от туберкулеза.

0_39123_6c3a6921_L

Тут совсем подробно:

20 августа 1920 года, в Ялте скончалась от туберкулёза Мария Константиновна Кексгольмская. Красивая история её жизни началась 12 января 1878 года за Балканами, когда один солдат Кексгольмского полка принял из рук умиравшей матери маленькую девочку. И по всем рядам следовавшего своим маршем полка пронеслась радостная весть: "Бог благословил нас дочкой!".
Девочка назвала себя Айше, была ли она турчанкой или болгаркой - для полка это осталось неизвестным, но не всё ли равно. Она была человеком, и это самое главное. Через год, весной 1879 года, она была крещена в православие и стала называться Марией. В 1883 году Машу отвезли в институт благородных девиц в Варшаве, где она и возрастала до 1890 года.
Размышляя о взаимоотношениях Маши с офицерами полка, генерал Борис Адамович, который был примерно одного с ней возраста, вспоминал впоследствии: "Ни подчёркивать, ни напоминать ей, что она наша "дочь", не было принято, но Маша, прекрасно воспитанная, скромная и на редкость тактичная, сама умела вовремя сказать, что полк ей отец, и просто взглядом своих прекрасных добрых глаз давала чувствовать, что связана с нами не формой, не долгом, не честолюбием или тщеславием, а действительной сердечной преданностью".
4 ноября 1892 года Маша сочеталась браком с корнетом Изюмского полка Александром Шлеммером. Но после замужества её связь с полком никогда не прерывалась. Снова обратившись к Адамовичу, читаем: "На её визитных карточках значилось: "Мария Константиновна Шлеммер, Дочь лейб-гвардии Кексгольмского полка". Она носила брошку - наш герб, и нашей же гербовой печатью, принадлежавшей ей по девичьей фамилии, запечатывала свои письма. Не было случая в жизни полка, на который не отозвалась бы Маша: она присылала вклады на украшение новой "церкви родного моего полка", участвовала с нами в подписках и складчинах при несчастных случаях с солдатами, участвовала вместе со всеми старыми кексгольмцами в постановке перед офицерским собранием памятника Петру Великому ко дню 200-летнего юбилея, делала подарки собранию и часто приезжала в полк на балы и праздники".
Когда грянула Первая мировая война, Мария Кексгольмская заявила, что её долг - быть сестрой милосердия при родном полку. Революция застала её с лазаретом дивизии во Владикавказе. Она была уже больна туберкулёзом, и 20 августа 1920 года жизнь её угасла. Старший сын Шлеммеров, Павел, погиб ещё в июне 1918 года на фронте Добровольческой Армии. По сообщению Адамовича: "За гробом печальной и скромной процессии, через весь город на Новое кладбище, шёл муж, едва поднявшийся после тифа, четыре старых офицера полка, оказавшиеся в Ялте, и сестра одного офицера, - жена офицера Изюмского полка". Вскоре погиб и овдовевший муж, он был расстрелян красноармейцами как белогвардейский офицер. Младший сын, Георгий, эмигрировал в Германию и жил там. Он умер в 1974 году, не оставив потомства.

i0000417

Источник 1

Источник 2

А также немного у stanislav_udin

Tags: Интересное
Subscribe
promo mamonino june 1, 2022 14:13 676
Buy for 100 tokens
Как-то, примерно в мае 2009 года, я по обыкновению читал газету «Коммерсант» за обедом. В ней постоянно печатают объявления о банкротствах, аукционах и т.д. Мое внимание привлек абзац о продаже имущества бывшего колхоза недалеко от Казани, в селе Мамонино. Цена была указана более чем…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments